У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

The Lion King: Rise of an Empire

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Lion King: Rise of an Empire » Территория » Заросли


Заросли

Сообщений 1 страница 20 из 54

1

Они находятся там, где заканчиваются джунгли. Здесь много раскидистых кустарников, где можно спрятаться. Однако, стоит опасаться колючих растений, которые также здесь присутствуют. После зарослей начинается равнина.

0

2

Начнем отсюда.

Грейз после успешной охоты и обеда, неспешно плелась к кустарникам. В лапах она не путалась, сверкая багровыми кляксами на передних. Мордочка была запятнана лишь на щеках и уголках черных губ, до которых легко можно было дотянуться языком, но кошка предпочла уносить себя подальше из опасной зоны, прежде чем к пиру подтянутся какие либо гости. Оставив с пол тушки забеганной антилопы далеко позади, гепард с удовольствием завалилась всем телом под кустарники. Выгоревшая залежалая трава и опавшие соцветия лучше всего пришлись для выведения новых пятен. Потянув лапы во всю длину к небу, Грейз с мурчанием зачесалась об травяное покрытие, смахивая всю пыль и грязь, переворачиваясь переменно на бока, сбивая клуб пыли с хвоста.. Пару раз чихнув и недовольно посмотрев вперед себя, хищник перевернулась на брюхо и задумчиво стала осматривать проглядывающие корневища. Где-то тут могло расти что-то действительно ценное, что могло бы снять лишнюю тягу в животе, или хотя бы дать воды в соке. Тащиться к водопою у Грейз явно не было желания, при чем с окровавленными лапами и уже набитым желудком. Куда там той воде идти? Разнюхав пару низких травинок, гепард без лишних мыслей отправила их в рот, медленно и задумчиво пожевывая, как самое настоящее травоядное, оставляя длинный зеленеющий кончик снаружи. Пока шла разминка мордовой мышцы, самое время было оттереть лапы. Сжав их меж собой и сделав пару движений, со вздохом пришлось отметить, что кровь еще не досохла и размазывается дальше и глубже в шерсть.
- Да и так сойдет, - пробурчала лентяйка, втягивая прохладный воздух грудью. Для неё день был официально закончен, за исключением возврата на дерево для ночлега. Но чтоб еще кто-то в саванне метил на такие высокие койки. Обмахивая хвостом бок, пятнистое существо беспечно завалилось на левую сторону, все так же жуя травинушку и вглядываясь куда-то вдаль. Уши подергивались от шумной травы и кустов, но ловкий гепард всегда ко всему готов. Вот даже после такого широкого зевка. И даже закрытые глаза еще ни о чем не говорят, она все еще может считаться лучшим дозорным, наймись она на стражу окопов к сурикатам.

0

3

Начало игры.

  Наплевав на все устои и правила игры, пытался сделать пас и выбить ребро из-под таза. Закинувшись еще раз в Антилоповы кости, намеревался выиграть у хвастуна и халтурщика Щику и отплатить той же монетой. Отомстить за прошлые проигрыши, грязные желания и пакости! Надеяться на удачу, когда она обожает поворачиваться к тебе филейной частью, не приходится. И, да! Ребро вылетело!
  – У-уе! – взвизгнув от радости я, кажется, напугал даже самого бывалого воина Ганигу. – Ну, что, съел?! Наконец-то духи подарили мне минуту радости и спокойствия! А я победюн!
  Щику закинул голову и заржал как зебра.
  – Слых, победюн, желание трещи. От одной победы, смотрю, тебя проперло. Говори давай и еще партейку сыграем.
  – Нет. Я пока не придумал и партейку сыграй с Жорой. Я пока проветрюсь.
  Ну не признаваться же, что проиграть боюсь. Удача имеет свойство отвернуться в самый ответственный момент, так что ничего не поделаешь. Да и умение вовремя остановиться ценится в наши дни.
  – Хе, не придумал он. Ну-ну, ври дальше. Тебе просто голову победа вскружила, а бежишь, потому что продуть боишься.
  Нет, вы посмотрите на него. Раскусил зараза! Интересно, у меня все на морде написано или он ясновидящий? Скорее второе, потому что на моей морде прочитать невозможно ничего. А эта радость была секундной, не мог он просто ее заметить. И вовсе я не от радости орал, а от неожиданности. Имею право.
  – Ну-у и навыдумывал. Боюсь я только гнева лидера, голода и твоей страшной тени. Страшилище лютое!
  Щику нисколько не оскорбившись, не больно царапнул острыми длинными когтями по моему хвосту. Ей! Неприятно же.
  – Да иди ты уже! Жорик, пошли партейку сыграем на мясо!
  Вот почему этот обормот всегда играет с другими на мясо, а со мной исключительно на желание? То ли я дурак, то ли что-то с этим миром не так. Отбросив неприятный мысли, тронулся я неспешной походкой на поиски спокойного и культурного отдыха. В простонародье – сон. Полезная штука, восстанавливает нервную систему, опустошает чашу терпения. Успокаивает, вот ляпота. Едва не споткнувшись о маленького львенка, единственным на всю банду, побрел дальше. Хорошо, что не ушиб, а-то его маменька мне бы голову открутила. Первоклассная охотница, кстати.
  Шел-шел и понял, что трава стала странно расти и вот уже была мне по глаза. Я же лев не маленький по размерам, но и не огромный как Ург, которому любое озеро по пятый палец. Что-то не нравится здешняя обстановка – слишком спокойная, располагает к отдыху. Трава душистая, зеленоватая, красивая и поблескивает, словно в рот сама просится. Интересно, это ли чувствуют травоядные? Какое-то неопределенное чувство. Задумавшись, я не сразу почувствовал новый запах. Пахло самкой, а большего знать и не надо. Хоть самка бабуина, если пушистая – сойдет!
  – Еге-гей, красавица.
  Так, понизим тональность для эффекта, добавим немного хрипотцы и вуаля. Ах, какой красавчик. Набрав наспех в зубы травы-муравы и цветочков-лепесточков, осторожно вышел по запаху к долговязой самке гепарда. Ух, пушистенькая и в пятнышко.
  – Познакомимся? У меня для вас букет душистых трав и цветы под стать вашей красоте. Фигуркой – лоза, мордочкой – ягодка! Не желаете стихи послушать?
  А теперь аккуратно подталкиваем лапкой букетик. Определенно нравится! Только вот, интересно, не убьет?

Отредактировано Zikomo (2015-07-11 09:59:49)

0

4

Приоткрыв янтарные глаза, в которые тут же попал черногривый увалень, гепард насупилась. Словно намеренно она сымитировала попытки толстой кошки подтянуться на брюхо и вскочить на лапы, как у них получается это со всей полной грацией и складочным сопротивлением. Вышло комично. Казалось, что у неё скорее лапы затекли либо лапу и вовсе зажало чем-то. Перекатив наконец свое тощее тело на еще более тощие палки, Грейз повернулась мордой к нежданному гостю. Засохшие пятна крови все так же сверкали багрянцем, а под самой линией века давали и глазкам оттенок граната. Сплюнув в сторонку не дожеванную травину, она посмотрела льву в глаза.
-Никак заблудились, батенька. Может, Вас провести?, - грудной голос скрывал насмешку и речь действительно казалось теплой и приветливой, хотя во взгляде всё ясно читалось. И что льву могло понадобиться от гепарда, когда рядом даже заячьего хвостика не завалялось? Эксплуатация братьев меньших за неимением самки своего пола? Может, попалось перележавшее на солнце мясо и ему вздумалось теперь побегать наперегонки? Или, того забавнее, под звездами гулять, когда солнечный лик погаснет? Держа шею стабильно, дабы не нарваться на внезапный хлопок по носу, гепард глянула в лапы льва. Ох ты.
-Как ми-и-ило, - затянула хищник, совсем уж озадачившись, - я пятнами сейчас рассыплюсь. Вы правда чтоли рифмовать умеете?, - а что еще этим лежебокам делать, кроме как не валяться в на песке где-нибудь в тени. Тут какие-то искры в голове мигали, да с глаз сыпались, отчего на морде даже поплыла улыбка. Но тут же заелась, когда она вновь сосредоточено посмотрела на высокий львиный лоб. Этот-то при всем забавном выпаде из кустов за миг свернет в калач, выждав лишь нужный момент.
- Грейз меня величают, - отвесив поклон расслабленной шеей и вернувшись в исходную, - а вы каким звеном в прайде являетесь, что цветы разносите незнакомым барышням?
Глаза перестали багроветь, гепард присела и уперлась своим взглядом в морду льва, ожидая от него обещанных стихотворений и пояснений.

+1

5

Не убила. Слава всем существующим и несуществующим духам, дама попалась на редкость дальновидной. Действительно, что стоит взрослому сильному льву переломать тонкую шею гепарда? Долговязые коты были намного хрупче, чем собратья львы. Проблема была только в том, что самого гепарда нужно было поймать, а тут уже скорость была на их стороне. Брать десятизначные цифры за несколько секунд нам было не под силам даже с волшебного слоновьего пенделя.
  Ух, какая красавица попалась! Мурашки стадом пробежались от хвоста к макушке, а желание пофлиртовать с красоткой увеличилось втрое.  Да ладно, какой я батенька? Неужели настолько постарел от радости после выигрыша? Так, срочно надо устроить выговор Щику.
  – Если только к вашему сердцу, – дурак я что ли, отказываться от такого предложения? – Гулял, дышал свежим воздухом и тут вы мне попались. Пройти мимо не мог, не каждый день встречаются такие пушистики-красавицы. Так бы и затискал.
  Подмигнув кошке, я хотел было устроиться в положении сидя, но вовремя вспомнил о безопасности. Это сейчас мы можем запросто общаться на тему погоды и кулинарного искусства, а через минуту вцепиться друг другу в глотки из-за разности политических взглядов. Постоять придется еще некоторое время, но вести себя более-менее расслабленно умел в любой ситуации, не вызывая даже у Урга приступов агрессии.
  – Конечно умею! – игриво возмутившись, тут же осекся.
  Духи, стихи просто так не выдумывают! И во что я снова вляпался? Товарищ Зикомо, в следующий раз, как будете приставать к прекрасным дамам, давайте для начала выдумайте хоть одно четверостишье и будете им хвастать как черепом убитого собственными лапами слона. Думай-думай!
  – Прости за то, что я краснею!
Прости за глупые слова!
Прости за то, что я влюбляюсь
В твои красивые глаза...*

  Сейчас делаем медленный шаг вперед, выкатываем худощавую грудь вперед и визуально делаем больше и мощнее. Шрамами хвастать не получается – все скрыты под густой жесткой шерстью, да и не думаю, что дама ими восхитится. Голос делаю тише, интимнее и время от времени добавляю вибрации от урчания, но в какой-то момент я не справился с собой и икнул.
  Позорище!
  – Мое имя Зикомо, – представился я после секундной заминки. – Да так, ничем не примечательный охотник. Делать особо ничего не стремлюсь, от работы пока освобожден. Вот и решил прогуляться, после стольких вылазок даже отвыкаешь от больших компаний.
  Лгать, конечно, не хорошо, но кто меня знает? Слов не проверить и каждой живой душе не стоит знать о моем истинном положении в пищевой цепи банды. Самок различных видов не видел очень давно и по их компании соскучился, как носорог по битвам на смерть.
  – Стих я все же прочел. Могу еще один, но тогда вы со мной прогуляетесь по ночной Саванне до самого водопада, а там мы с вами спрыгнем с лианы и поиграем как детишки. Кхм, расскажите немного о себе.
  Мне кажется, или в голосе проскользнула излишняя теплота на слове дети? Нет, не показалось. Тем лучше! Не каждый день из кустов вываливается лев с юношеским азартом и шилом в… под… просто шилом.

*офф: ничего дельного я не придумал, поэтому обратился с просьбой о помощи к дядюшке гугл х)

+1

6

Мать-природа, ты это видишь? Ты видишь, что ты творишь со своими мохнатыми? Даже если пятитонную слониху припудрить кошачьим флером, за ней наверняка увяжется половина саванны, да что там! Хоть бревно баобаба, и точно кто-то будет сидеть рядом с цветами или даже щеки царапать друг другу за право побыть с пылкой дамой. Не исключая бродячих самцов гиен, которые то трунят с голоду над львицами, то словно правда сожалеют что родились не в той шкуре и кусают воздух за невозможности дотянуться до локотков.
Предложение о прогулке с угрозливой ноткой ну никак не могло восприниматься львом, да еще от гепарда, раз теперь он курлычет так же неловко, как фламинго. Ну хоть чувствует себя вольготно, совсем не чуя угрозы со стороны новой знакомой. Она даже ушами легонько стригнула, предлагая присесть лапам, которым в принципе сложно выгуливать такую тушу.
После стиха Грейз промолчала. Не соврал же, действительно вертит словами и.. гепард залилась смехом. Кажется, ей смешнее уже было от самой себя и такого отношения к первому встречному. Её непереборчивость уже переходит в подобие безотказности. Да и как быть, коль саванна обнищала на пятнистых и галантных, а тут выкатывает представительно доминирующего вида, да еще с цветами в клыках. Стихнув, она с улыбкой на щеках и в глазах кивнула.
- Знакомы будем, Зикомо, - легко взмахнула хвостом и подняв легкую тучку пыли, наконец отозвалась Грейз. Ей в принципе дела не было до того, чем занимаются освобожденные от прайда львы, пусть хоть загоняют жирафов крокодилам в пасти и делятся после пополам. Черногривый как раз подходил на такую роль при такой изворотливости в речи и тучности в теле. Охотни-ик. Рассказчик. Или он и вправду обзавелся уже прайдом где-то на дождливой окраине и ни в чем себе не отказывает, пока его благоверные приламывают зверушек. Ей даже лапой захотелось стукнуть за такое предположение, все таки, он сам его вызвал, а не она дошла путем безмолвных размышлений.
- Оставьте лучшее на потом, авось еще кто-то по дороге встретится, - с долей грусти протянула хищная, не веря, что её обхаживают за уникальность и пятнистый принт. Сведя бровки, как обиженный котенок, она посмотрела на льва.
- Я вот настоящий, честный, одинокий охотник, который не огорошивает своих жертв перед тем как накинуться толпой… и распугать все стадо заодно, - начала с жалобы на весь львиный род, - может, и расскажу что-нибудь, если вас заинтересует что-то конкретное. Ну а пока пойдемте, раз так настаиваете, проверять лианы на прочность. Да священная пустошь, почему они своей ленностью заражают? Грейз на секунду приблизилась мордочкой и взглянула в самую глубину глаз, а затем ловко отвернула шею и, потянув задние лапы, пришла в готовность к прогулкам на большие дистанции. Будешь еще молить присесть где-то, - улыбнулась уголками губ гепард.

+1

7

Накосячил все-таки красиво и звучно, дама оценила, а больше ничего и не надо. На самом деле я испугался реакции по типу «Фи ты ж божечки!», но Грейз оказалась не из таких. Чувство юмора имеет, знакомство более, чем хорошее не смотря на разницу в видах. Будь она львицей хоть на добрую половину, не постеснялся выделить место в банде. Или попросить об этом у лидера, а так… Эх, тяжела ты доля львиная! В прайд такую красотку не пустить.
  Да сурикат его знает! может, мы единственный раз в жизни видимся, а я тут распинаюсь как последний мальчишка в период гона. Не беря во внимание, что последний у меня круглогодично, ежемесячно, еженедельно и ежечасно. Меру знать придется, а из этого свидания вытянем все по максимуму: ромашки, стишки, комплименты, романтику, азарт и море наслаждения.
  Наслаждение от общения и компании, а вы о чем подумали?! Ай-ай-ай.
  – Как же так? А если встретится – возьмем с собой. Вам что необходимо: ожерелье, браслетик или колечко на хвост? Памятный подарок о встрече. Крокодила, конечно, не освежую, но змейку вполне могу.
  Смутившись горячей речи, я опустил глаза в земли и помялся на месте. Веду себя как подросток! Великие духи, да увидь меня кто-то из банды – сразу засмеяли. Мне, конечно, такого внимания не нужно, слухи пойдут разные и не самые приятные, а потом перед лидером объясняйся. «Ты же мне как сын был!» и начнет свою старую шарманку про несправедливость в жизни и мире в целом. Что-то я отвлекся.
  – Так, давай перейдем на «ты». Я лев молодой, да и не стремлюсь к вершине эволюции.
  Не стремился только потому, что почти достиг ее по должности, но тут ключевое слово есть – почти. Хотелось бы, конечно, занять место лидера, но работа эта весьма пыльна и не прибыльная. Не всегда успеваешь за подчиненными, иногда вовсе приходится идти на жертвы и унижаться, чтобы всем угодить. Для начала необходимо разжиться уважением среди соплеменников, а потом метить на вершину. Опять отвлекаюсь!
  – Это ты так про всех львов думаешь? – насупившись, едва не щелкнул хвостом от досады. – Понимаю, днем нас только в горизонтальном состоянии и встретишь, но мы по большей части ночные охотники и с такими патлами тяжеловато в жару бегать. Хм, я бы предложил соревнование, но с гепардом тягаться – себе яму рыть.
  Тряхнув головой, я невольно поднял пыль с гривы. Черные длинные волосы запутались в такое гнездо, что ни одна уважающая себя птица в нем не поселится. Тихонько чихнув, не спеша поплелся за гепардом, вскоре нагнав и поравнявшись.
  – Я бы послушал твои истории. Люблю натуральные истории, байки и сказки. За уши не оттащишь!
  Тут я чуть не споткнулся на ровном месте, но в этом была виновата яма сурикатов. Долговязые кроты снова нарыли тоннелей. Интересно, сами они не путаются?
  – Кстати, как пойдем? Через джунгли или пастбище?
  Не признаваться же, что местность в общих чертах знаю. Разведчиков надо было опросить на счет ориентиров, придется выкручиваться по ходу событий.

0

8

Гепардушка улыбалась, обнажая клыки из-под смоляных уст. Взгляд у неё плавал, то поглядывая на льва, то с легким хрипением перед каждым смешком опускался оземь. Умеют же львы разворачиваться на этом поле боя, и чего им страсти не хватает ходить за львицами по следам да постоянно трепать что-то в ушки? Так бы хоть даже на безнадежной охоте лучше уж от смеху помереть, чем от изнеможения. Ей была знакома грусть печальная на первых, самых первых шагах охоты, когда ловкая газель юркала со стороны в сторону, или даже дерзала в лужи прыгать прям перед скачком на неё и обрывать всю погоню. Чертовы недорослые лани, создающие черную дыру в брюхе. Вспомнив на миг ту боль, Грейз даже тихо заныла, словно утешая внутреннюю скважинку, что теперь уже в состоянии её прокормить. Всего то участок выбирать правильно и зверье поднимать в скачущий аллюр в самый последний момент. Выдохнув, она посмотрела на Зикомо. Свалявшиеся пряди на его голове рисковали ороговеть, если их не подставить под какой-нибудь дождь. Ох уж эта саванна, даже здесь не дает царям обзавестись драконьей короной, а делает из них пушистых котиков.
- Пойдем через пастбище, - кивнув в сторону, - может и поймаем кого, кто в ногах запутается, - к слову о жителях болот и рек, ей-то, следующей в молодости за миграцией, приходилось видеть кое-что интересное однажды.
- Ну на сказку это вряд ли похоже, - поиграв бровями, начала Грейз, - в общем, есть регионы, где творятся невероятные дела прям вот с вечера. Вроде бы и реки такие же, как тут, и крокодилов не меньше, и никаких обрядов по берегам не проводит никто. Но-о-о, еще немного подождать, никуда не ныряя для своей безопасности, и к воде словно спускаются облака, такие белехонькие и густые, словно ступать по ним можно. И так постоит над водой это белоснежное стадо, а потом сунется куда-то в сторону за течением, прям по головам этих крокодилов. А за ними у деревьев листья чуть ли не в трубочки сворачиваются, и воздух нос кусать начинает. Странный табун же, словно лишь в твоих глазах видится, мара экая. И вот иногда приходит такое, а иногда и нет, словно задерживаются где-то в конце или начале реки. Вот и появилось у меня однажды желание хоть в один конец реки и узнать, что с ней там случается. Даже после того как она в другую впадет.
Выдохнув, она уж и не заметила как ступает по мягкой траве пастбища. Сила прогулок в чьей-то компании, даже прочес стает увлекательным или совсем незаметным. Улыбнувшись, гепард продолжила.
- И не смотря на то что там холодеет по ночам больше, чем тут, певчих птах там больше. Разве не вызовет любопытство, что творится в местах, где совсем холодно? Хоть одним глазком поглядеть на такие места, где землю топчет это белое стадо. Потому что порою с ума сойти от этой жары можно, а там даже зубы щелкать начали, словно тобою эта белесая зверина овладела.
Прищурившись, она посмотрела на льва, словно задумав что-то.
- А у меня не было ни разу охоты ночью… каково это, вслепую мчать, не боясь зацепиться об спящую зверушку? Должно быть не менее страшно, чем самой зебре или антилопе, - изумившись от представленной картины, она попростела в выражении мордочки, приоткрыв лишь пасть и приподняв брови. Половив ворон с какое-то время, она вдруг вспомнила.
- Да, если вдруг раз напечет, можем побегать вокруг дерева на круги, ну или на разных дистанциях, тебе то через заросли ползти так же неудобно, как и мне, поэтому, почти одинаковые условия, - хищно улыбнувшись, она легонько хлопнула хвостом льву по боку, смахнув за раз засидевшуюся там букашку. Что стоит сейчас выждать, пока лев раскачается во время следующего шага, чтобы влегкую повалить и расчесать эти несчастные кудри. Её когтями даже траву сечь невозможно, но в таких косметических целях ох как могут пригодится.

П.с. прости, вчера было выпавшее в ноль настроение, ну никак не могла ничего положительного выдавить :С

0

9

офф: Прошу прощения, что долго не было ответа. Нет мне прощенья!
  Внезапно за спиной раздался свист ветра, а затем звучный хлопок грома. Я поморщился от неудержимого желания попасть под дождь, который, кстати, охватит не только земли прайда, но и дойдет вплоть до самого горизонта. Солнце и так едва пробивалось сквозь облака, так скоро наступит тьма! Даже не смотря на то, что львы и все кошачьи прекрасно видят в темноте, по собственной воле в ней оказываться совсем не хотелось. Мало того, что всю ночь шел дождь, превратив протоптанные копытными дорожки в настоящую кашу, так с утра еще и солнце, будто в отместку за недавний ливень, припекало так, что в образовавшейся духоте стало нечем дышать, а сейчас снова была готов пролиться вода. Ну не знак ли свыше?!
  Неудачно ступив, Зикомо неожиданно споткнулся на едва сухой траве, и его черногривое сиятельство, с трудом удержав равновесие, вполголоса ругнулся. Ругнулся так, что стыдно стало. За спиной снова громыхнул гром, сверкнула яркая молния, но я ее не увидел.
  Вот же принесла нелегкая его именно сейчас! Духи великие, только на прошлой неделе мылись!
  Желание послать все на двадцать три всем известные буквы мешала проснувшаяся совесть, чудесное воспитание и наличие самки поблизости.
  – Никогда такого не видал, да и вряд ли увижу, но хочется сильно. – Поспешил распутать лапы и поравнялся с гепардом. – Необычные явления, авось, духи шалят, а кто знает, что у них там на уме. Они могут с большим успехом не только за нами наблюдать и остерегать, но и потешаться. Я, конечно, в злых духов мало верю, но чем Овуо не шутит? А где, говоришь, видела? Проверить в любом случае надобно.
  Последнее предложение я вообще от балды сказал, проболтался по дури, но слово – не какаду, просто так не сожрешь.
  Губы на миг тронула злорадная усмешка: ничего, поработают господа бандитские морды пару-тройку часов в разведке, ничего страшного не случится. Под дождем, в темноте, да в тесноте. Будут всю ночь напролет тухнуть и причитать, и не только потому, что по рабочему уставу положено, а потому, что можно обзавестись союзником полезным. Да только с учетом того, что табун не призрака бегает, а от реального хищника.
  Только насколько надо быть огромным и страшным, чтобы целый табунище напугать? Подумать надобно еще, чтоб наверняка.
  – Все видно ночью прекрасно, сама попробуй. Днем молодняк отправляем, чтобы стада погонял, да и сами охоте учиться начнут, базовые приемы отрабатывать. За ними большаки следят, так что все схвачено и жертв пока, слава духам, не было.
  Для верности лев нашел выступающий корень, и я постучал по нему лапой, как-никак, а сглазить удачу не хочется.
  – А ночью уже мы выступаем, когда копытные устанут конкретно. Найдем местечко укромное, засталкеримся и ждем, когда стадо в сон клонить будет. Едва последний теленок уснет – идем в атаку. Уставший противник только в первые минуты не оказывает сопротивления, поэтому стараемся убить пару-другую, а потом опасно становится, рогатые на таран прут. Воинам приходится не сладко, весь удар принимают, а львицам приходится туши оттаскивать да под удар не попадать.
  Уточнять, что львиц на банду только четверо я не стал, ими, из-за малого количества, не рисковали. Остаться в сугубо мужском коллективе никому не хотелось. Прекрасно справляясь со своими задачами, – поддерживая мораль банды, рисковать такими кадрами было неразумно – до бунда недалеко.
  В носу настойчиво засвербело и я, не удержавшись, чихнул, едва не повалившись на землю. Дезориентироваться меня мог только мощный богатырский чих, чем пользовался проныра Щику во время каждого тренировочного поединка.
  – Да уж точно теперь не припечет. – Красноречиво кивнул за спину. – Теперь самое главное – не утонуть в слезах природы. Предлагаю отколупать от баобаба кору и покататься по волнам. Уи-и-и!
  Покачавшись из стороны в сторону как полено в озере переполненное бегемотами, изображал волны. Море волнуется раз, море волнуется два!

Отредактировано Zikomo (2015-07-17 21:07:49)

0

10

После разливного грома послышался шум рассыпанной мелкой крупы по земле. Шумело неспроста. Ливень рухнул еще более гулко, чем изнеможенный жарой слон в воду. Это приятное капанье в загривок и спину просто выдавило из горла кошки рефлекторное мурчание. Подставляя шею и лапы в каждом шаге, она не прекращала улыбаться краями рта.   
Гепард принимала капли телом с почтительной благодарностью, ведь она так и не вываляла кровь с шерсти после обеда. Тяжелые гроздья воды, ударяясь об щеки, плавно стекали по усам, багровея буквально за мгновение. Шерсть опускалась к земле под течением воды, но пятнистый рисунок при этом ставал еще более яркий. Легко переступая на лапах, она все равно тихо ворчала от налипающего к подушечкам песка да сушеных трав, которые давали ощущение рельефа под собой. Очень неприятного такого. Даже земля сейчас словно дышала паром, и под стеной прохладной воды было легко ощутить, как она раскалилась за день.
- Возможно и духи. Все равно не поверишь, пока сам не увидишь. Я даже слышала раз, как птицы щебетали о регионах, где от холода воздух сам сгущается и начинает падать белыми хлопьями вниз. Представь себе только! Все белое кругом, пушистое, и готово дрогнуть от любого дуновения ветра, - в глазах хищника сиял восторг от описанной картины. В тех местах им точно не прожить, только в грезах видеть эту воздушную белую пену, по которой можно ступать без опаски быть съеденным зеленым капканом.
Ночная охота ввергала её в постоянный шок. При упавшей видимости разгонятся за жертвой скорее значило для неё самой верную погибель. И дело не в одних лишь бревнах и кореньях, которые могут запутать лапы. В ночи до тебя на самом старте может докопаться какая-нибудь активная голодная гиена, и отбить у тебя аппетит на пару дней. А может и предпринять попытку шерсть пригладить, тогда вовсе не до охоты стает. Да даже если табун гепардов соберется для охоты ночью, все равно ничего у них не получится. Она так и представляла, как поцелует лопатками землю после смачного кувырка. Даже в бровях запекло. Ночью лучше всего спать и на звезды глядеть, а еще слушать эхо новостей издалека.
Услышав тактический расклад охотников, Грейз с легкой надменностью фыркнула и обнажила клыки.
- Я как-то и не сомневалась, что вы со всем львиным благородством относитесь к охотничьему промыслу. В следующий раз буду подстрекать молодняк не гонять лишнего, чтоб вам жилось послаще, - смахнув с носа капли, она прищурилась, глядя вперед. До водопада еще было ого-го как чесать, а лев уже падал и кувыркался, как молодой бабуин. Сжалившись, она уже была готова предложить где-то отсидеться, но тут словно что-то поставило стрелку в горле.
- Хорош тебе спотыкаться, так и лапы можешь переломать. А если не терпится спину пошкрёбать, то я могу подождать, дальше тогда легче идти будет. Ну?
И зачем это было говорить, когда гепард даже не останавливал своих лап и брел дальше. Словно оставляя его в молчаливом выборе догнать потом, либо плестись рядышком сейчас. Вот бедолага.

Отредактировано Грейз (2015-07-18 18:24:29)

0

11

Джунгли.

Ей нынче интересней бывало статься бессердечной да легкомысленной. В голове у ней шумел невесть эдакий стрибожий сын, единственный и заблудившийся; от его холодной ходьбы по голове ее, у ней в ушах хлопали стекла окон и трещали рамы. Череп сламывался болями, беспредельно шлялись думы щеголеватою походкой. Дребезжала палитра краски, сливаясь воедино, окрашивая ее головной ветер всевозможным пятном, которое всякий раз оставляло вспышкою где-то в углу сальное пятно; не вывести его уж, не притупить, но забыть возможно, не обернуть своего взгляда в темнеющих угол, пестрящий. Уста Фаренгейт сжалась линией, клыки шальной резьбой опалили нижнюю губу, протыкая ее, будто мелочная игла. Вскоре плоть припухла, налилась свинцовой болью да вздором, от сего сталось выкусить ее не есть возможным.
Усидеть младому существу оказалось невозможным: она ринулась в стороны, развернулась, прошлась, выбрасывая с под когтей земли, словно как буйвол разъяренный, чьи глазницы облились соком дикого сердца и мягкой, гибкой артерии; она выбежала в кусты, снесла папоротника, стукнулась глухо обтянутым кожею бедром об древа ствол, развернулась и понеслась на северные части саванны, а потом свернула, прошла прямою линией, выбежала, измоталась, заболтала головою да ушами. Остановилась. Визг, некогда уже стезавший глотку младости, вновь прорезался, но бывал проглочен, сдавлен закрывшими линиями губ.
- Одичалая. Помешанная. Полоумная.
На себя саму обговорила.
Замерла. Заглохла. Задержалась кислородом и не дышала с нескольких секунд, выслушивая стук собственной мышцы; сумасшедший звон жизненности стихал, делался мерным, менее резким. Тук. Промежуток. Тук. Промежуток. Голова легкая, болтается по плечам, ерзает, крутится и - ах! - не падает, не катится в заросли.
Выдох, за ним - вдох. Приток крови буравит кости, обмывая их, наполняя мышечный слой уверенной страстью. Она выбежала, метнулась, подобно ошпаренная клыками крокодила обезьяна, и, бесноватая, горящими глазами, полными ужаса, непонимания, стоящей в них обиде, уставилась во все стороны.
Телесность юницы столкнулось и вывалилось, выкатилось на иной объект, еще неопознанный. Тепло. Жарко. Сердце и томимая в костях ребер душа. Бесноватая дума вытекает изо рта благою бранью. Она бежала так долго, словно догоняла ливень, никак ее не заставший под укрытием. Догнала, об чем оповещал уши ее гром.
Хохот детской радости заполонил грудь, загремел, словно как вторя штурмующему небосводу ворчанию туч, и она, вмиг развеселившаяся, не сдержала своего гарканья.


Фаренгейт грохнулась на Грейз, однако того сама еще не успевала осознать; каюсь, что верчусь, как только возжелаюсь душонкою да вовсе стезаю ваше сознание убогими речами отчаянных. исправлюсь.

0

12

офф: прошу прощения, но чет не прет .с

  От капель дождя, стекающих по темной спутанной гриве, становилось еще тяжелее перебирать лапами за гепардом. Чтоб пятнистой икалось! Зачем идти так быстро? Или это все связано с длинными и тонкими, как струнка, конечностями? Мы же никуда не торопимся, точнее, торопимся опробовать лианы на крепкость, но чтобы ради этого бежать сломя голову! Что-то тут явно не чисто. Я, конечно, понятия не имею, принадлежит ли Грейз какой-либо группировке, но все ее поведение походит на заманивание в ловушку. Только идея пойти к водопаду была моя и она не могла успеть подать кому-нибудь знак.
  В груди тяжелой тушей, прижимая сердце своим скользким тельцем, засела ядовитая лягушка. Лидер не одобрит, освежует и съест на ужин, если я, конечно, выживу... Так, что за параноидальные настроения? Это все дождь виноват. Из-за темно-серых туч, заполонивших небо до самого горизонта и льющейся на землю воды хочется убиться во-он о тот куст.
  – Вот именно, что надо проверить. – Согласился я, переступая нору. – Представить не могу. Слишком уж это кажется сказочным, которую батя на ночь рассказывал. Говорил про маленькие белые холмы и они холодные.
  Передернув плечами я хотел было задать гепарду встречный вопрос, но на горизонте мелькнуло нечто.
  Батя всегда рассказывал о духах определенных территорий и далеко не все они выглядят как львы и не все добрые. Эта тень издалека была похожа на разъяренного бабуина, пронюхавшего о чужаках на территории. По мере приближения странной темной массы, фигура преображалась принимая очертания льва, точнее, львицы. Она бегала из стороны в сторону, издавая громкие непонятные звуки, полностью выбивая меня из сознания. Точнее, связь с пространством и временем я потерял, обретя новую связь с космосом.
  БУМ!
  Львица со всей силой и имеющейся радостью столкнулась с Грейз. Я моргнул, потом еще раз, но странная львица не хотела исчезать. Не мираж. И не духи.
  – Добрый, эм, день. Вы потерялись, леди?
  Глаза в нормальное состояние так и не вернулись. грозя выкатиться из глазниц. А еще я поймал себя на том, что застыл на двух лапах так и не закончив шаг.

0

13

Закатив глаза, скороходец остановилась, чувствуя сгущение туч над головой. Это наоборот должно было поддать пинок сзади, словно вылетевшей из пересохшего бревна пробке. Только вот зачем уже прятаться, когда промокла даже на брюхе, и дождь уже не пугает холодом. Даже птицы стихли в ветвях, прячась за бессочной, но все еще зеленой листвой, и её тянуло на уютные раскидистые ветки как на самое любимое ложе. Даже бессознательно эквилибрируя на тонкой древной жиле, ей удавалось высыпаться лучше, чем на промятой кем-то траве. Хлесткий удар капли в нос сорвал её взгляд с верхушек деревьев и повернул его ко льву.
- Про холмы я тоже слышала, и была бы рада туда отправиться. Но-о-о, они кажутся слишком белыми издалека, словно тучи на вершинах залеживаются да линяют. А там! А там эти облака словно процветают и отбрасывают листья и широкие лепестки, словно в полупустыннике после дождя. Вот так вот, по всей площади, можно забиться в мягкий пух и дремать.
Заразительная зевота вырвалась из пасти. Все мысли о том, чего может не существовать, навевали тоску и сонливость. Поднимающийся теплый воздух отяжелял веки и не давал свободно дышать. Перемявшись на лапах, она заметила неподалеку мечущийся объект. Сфокусировавшись на ближней точке, ей уже было казалось, что перед самой мордой летает вредная мушка, но нет. Еще за миг до того, как рухнуть она поняла, что это была львица. Удивление Зикомо её малость успокоило, и даже улыбнуло, как он безмятежно повис диагональными лапами в воздухе. Гепард неспешно вжала шею в свои плечи, чтобы не быть прибитой новой гостьей. Локти и ребра, на которые ей удалось грохнуться, смягчили удар, словно маленькие пружины, и потому никакого вреда гепард не получила. Привыкая к теплу сверху себя, она попыталась немного растянуться, чтобы попробовать выбраться. В иной бы ситуации при всей кошачьей реакции все трое уже бы рванули что есть духу в разные уголки саванны, или бы сцепились разом. Но дождь, похоже, пробудил и в остальных неестественную вялость и сонливость на ходу.
- К вашим услугам, - бесстрашно хрипнув почти в землю, вернувшись мыслями в себя. О чем она там трепалась до этого? Да, о дивных местах, овеянных духами. Её даже не пугало, что там может водиться еще какое-то невиданное зверье, которое может растоптать и не заметить. Это столкновение напомнило бессознательному, что не стоит так стоять и зевать посреди саванны, даже в компании льва. Незнакомого. Пересчитывая варианты, что с ней и ним сейчас станется, она на минуту даже закрыла глаза. А вдруг Зикомо только притворяется, что видит её впервые? Ох и получит же она сейчас трепку…
Сложив хвост позади тела и развернув таз к земле, она была готова выпрыгнуть с-под львицы одним рывком, только почует ослабление сверху.

Отредактировано Грейз (2015-07-20 16:18:01)

0

14

Мы натуры широкие и с каждым подпольем собственной душонки; там способные вмещаться всякая груда хлама и нет ни одного порядочного жителя, в котором не скрыто всякого личного мусора, копившейся долгим годом бытия. Вот же-ж в ней залежалось, спуталось много каких секретов; одни с них можно сорить товарищам в уши, другие - даже для них не предназначенные, себе самой лишь раскрывает и того тайно; а третье вовсе не трогается ею.
И, в сущности, то, что не трогается - того и не забывается. Оно гложет углы, обгладывает, но не ранит, а лишь зудит, и эта неловкость, когда себе самой почесать снутри желается, а не чешется - это невыносимое и желчное мученье. Но от любой болезни души можно обыскать забавной пилюли, слащаво подложенной за щеки тех мест, где снывающая душонка зверя находит свою обитель. Ей, Фаренгейт, полагалось, будто как нечто белесое, светящее изнутри, легкое, с тысячью щупалец, вяжущие окончания нервные, - и есть то самое, что прощается Звёздным Предком. И находится оное посреди грудной клети, где-то под бойким и страстным сердцем, вечно молодым.
И та самая наиважнейшая жизни мышца, но по изречениям ее - самая глупая, ударялась, вздымалась и раздувалась, колотясь об ткани телес. Стук собственного мешалось в стуке с иным; она нависла и сплела чужого тела своими членами, небрежно закинула своей головы на грудину иную. Сделалось стыдливо, но ей не хватало инородного тепла и жизненности, от того она, будучи сама себе замешанной в ситуации и сама себе подивившейся, прежде чем подниматься, впитала животом узел мягкой шкуры иноходца.
Поднялась и отряхнулась, схороняя носом запаху, как позднее показалось, самки. С виду сей живности юной львице сделалось до тошного любопытно; она поддалась вся вперед, озорным взглядом прошлась по видимым полосам на шкуре зверя и невесть чему заулыбалась.
- Ежели всех пятен соединить, мы сумеем открыть новые созвездия. Не кажется ли так?
Но Фаренгейт уже не ожидала ответа на своего вопроса, ибо, ей-богу, языка ее драл богодьявол и нередко она своей вольной думы вслух высказывала.
Взгляд, томимый представлением тонких созвездий на полотне чернильном и одурманенный золотом шкуры гепарда, - ведь то правда бывал гепард, а не дикий ли хорек подобной масти? - неохотно и одеревенело выкатился в сторону льва. Оглядев того с половины секунды и не приметив в нем ничто обыкновенного, молодая особь возвратила своего внимания на гибкую, словно как тростинку, дикую обывательницу кошачьего племени.
Желалось что-либо выдавить ей с себя, хотя бы малого извинения, но того с языка никак не сходило да она тем приткнулась, притупленная дурманом одного лишь зрелища младой сущности близ.
- Эка, чертовщина, красивая; нежели тот мохнатый, грубый, едва отесанный лев. Подобного отродья наводилось в краях здешних, словно как крыс. Хотя, - да здравствует, сумасшедшая! - львы и приходятся таковыми; пищат только громко и хвосты у них не будут голыми, а так - одна морда, одна повадка. Но чего это мне? Сама такая, дурная.
Ген дурака шальной полостью раскачивал ее мысли, выливался пеною на нижнии губы, как ей казалось, хотя она не брызгала в данный момент своей слюною, только изнутри ею хлебалась. Подобных себе она воистину не смела долюбливать, но то, пожалуй, пережиток детской травмы и невесть какой выдумки. Кои, как последние, часто занимают черепной коробки Фаренгейт.

Отредактировано Фаренгейт (2015-07-20 22:41:40)

0

15

К понимаю очевидностей я не спешил, да и что тут делает эта странная львица, собственно, тоже. Не знаю, что меня тревожит в ней больше всего, но и знать не спешу. Либо она старых идеалов и воспитания, примерно так же воспитывали моего отца, либо она сумасшедшая, забывшая дорогу к собственному дому. Взгляд незнакомки заставлял толпы мурашек бегать по спине совершенно беспричинно! Соберитесь, товарищ, вы же лев.
  Осторожность никогда не лишняя. Да и много ли можно сказать о существе, язык которого способен выговорить слова без смысла?!
  Или смысл в них все-таки есть?
  Разрываясь с двух сторон, не зная, куда деть разум и сердце, я метался от желания свалить и остаться. Да и погода не располагала к романтическим настроениям, вымывая последние сладкие ноты из утробы. Физически почувствовал, как кольнула в глазах острое неодобрение, а голова сама собой качнулась из стороны в сторону. Связался на свою голову, а ведь просто хотел проверить слухи об упавших защитах богатых на дичь земель.
  Вернусь и всыплю малому разведчику, купившегося на слухи какаду как львенок на сладкий кусок мяса. Да и самому себе не мешало бы выкрутить ухо и встать в угол, чтобы в следующий раз думать наперед и не знакомиться с первой попавшейся дамой.
  Интерес к гепарду пропал, а к новой львице даже не появился. От последней несло множеством таких же, впитавшихся в шкуру как клещи. От меня же несло за три километра болотами, из которых наша банда вышла едва неделю назад, но скоро этот запах выветрится, и буду вонять так же, как она. Духи, не помешало бы вернуться, так хоть при случайной встрече можно сказать, что заплутал и вообще ищу крышу на ночь, а утром никто не будет тебя преследовать, мечтая найти шайку.
  Глубоко вдохнув и сдержавшись, чтобы широко не зевнуть, оголяя пожелтевшие от множества охот и крови зубы, я сделал несколько шагов вбок, со стороны рассматривая пару. Странная компания сегодня подобралась. А грива все тяжелеет, словно слон ногу поставил.
  – Светись, светись, далекая звезда,
  Чтоб я в ночи встречал тебя всегда.
  Твой слабый луч, сражаясь с темнотой,
  Несет мечты душе моей больной.

  Вспомнил я старый стих, подслушанный от старого бабуина на старом месте пребывания банды. Как же не к месту и вообще не по делу. Едва удержавшись, чтобы не грохнуться головой о ближайший баобаб, позволил себе присесть на мокрой траве и отряхнуть такую же мокрую гриву, поднимая тонны брызг.
  – Искали ли вы кого-то, али уже нашли?
  Действительно, они могли спокойно скооперироваться и подкараулить невнимательного путника. Духи, опростоволосился ты сегодня, товарищ Зикомо. Позорище.

0

16

Грейз аж оторопела от такого расклада. Это они шутками обмениваются, по старой дружбе понятные лишь им одним? Или уже завуалированно проявляют симпатию, и ей лучше счесать отсюда всеми пятью конечностями и перекатами?
- Што-о-о-о?, - прогудело в мокрой траве после вопроса Зикомо, словно одна мысль все таки вырвалась на свободу, - так вы не старые товарищщщи?
Глаза, забыв о всей предосторожности, распахнулись и повернули шею назад, осмотреть львицу. Совсем замученная и заметанная, но поставь её рядом с Зикко, и они точно будут смотреться как брат с сестрой, по крайней мере для гепарда. У них даже нет родимых пятен, по чем их вообще отличают?
- Прошу меня извинить, - чтоб там ни было, но она поспешила подняться на лапы ради своей же безопасности, вынырнув из-под упругого тела и образовав угольник, отойдя немного назад. Даже от такой оторопелости пришлось присесть. По крайней мере, ни у кого глаза от голода не горели, что предвещало бесконфликтную почву до поры. Шум дождя заглушал бешеное выколачивание сердца в груди, и, словно забыв о страхе, Грейз опять принялась хрипеть, любопытствуя как котенок.
- Так кем вы будете? Раз вы незнакомы, - львы же живут в прайдах, что подразумевает складывание всех прайдов в одну семью, и отсюда вытекает данность, что все они обязательно должны знать друг друга, по крайней мере живущие в одном регионе или долине. Вот ей самой до гепардов нет дела, как и им до неё. Хотя некоторые ходят парами-тройками, это еще не значит, что всем повезло родиться с братьями-сестрами, ну или найти партнера, который будет хоть немного надежен. А эти два цветка, львы же стерегут свои границы. Ей казалось, что только зеленый молодняк может оставаться в секрете, если только он сам не выбежит за разметку.
Нда. Подорванное доверие начинало срастаться назад с диагнозом «преждевременные выводы». Шумное дыхание восстанавливалось, а глаза уже не были так испуганы. Раз они незнакомы, значит бояться то и нечего. Вот только разнять их в случае территориального конфликта ей будет точно не по силам. Ох уж эти проблемы больших кошек и их больших земель.
Смахнув лапой с щеки воду, чуть было не окрасив саму себя царапиной в этом состоянии, она слегка навострила уши, насколько это можно было сделать без лишнего сопротивления потоку небесных вод. 
Самое смешное, что всплеск адреналина в крови даже не давал и шансу сосредоточиться и вспомнить, что они там до этого мурчали. Точно что-то неагрессивное. Вот большой собрат остается в своем душевном равновесии, когда стыкается со сложностями, а всё, что меньше него, чувствует себя загоненной зеброй. Ей с большим трудом удавалось выговаривать короткие предложения, чтобы не начать испуганно ржать и жевать траву для отвлечения беспокойства.

0

17

Она не привыкала к толпе и бежала всякого общества, но теперь ее вдруг что-то потянуло к двум таким. Что-то совершилось в ней новое, что-то эдакое, что не вмещалось в понятие тоскливого сердца, которое особенно в последний месяц было загружено молчанием внешним и монологом внутренним. Она устала от целого времени этого вяжущего все сознание чувства, и даже работа, которую она находила некогда милой и будоражащей, сделалась ей противной, самой обыкновенной и не несущей никакого забвения.
- Она к тебе летает высоко;
И груди сей свободно и легко..

Фаренгейт смутно помнила продолжения, однако зналась тем, что оное присутствует. И ей вмиг сделалось такое точное впечатление того, что некий, совершенно даже незнакомый ей, знает этой речи; ибо сама она, юница, слыхала сих сказаний от молодой птицы с некрасивым оперением, с желтыми глазами, словно как большими для маленьких дырочек в черепе, дабы эти глаза помещались туда; и эти желтые и беглые шарики очей пернатой сущности сужались всякий раз, делались одурманенными, когда говорила своим она клювом какие-то смешные фразы. С поры тех времен смутно остался ворох воспоминания, но молодой помнились их совместные патрули, когда сама она молчала и слушала птицы, будто из некоего уважения к полоумным и отчаявшимся. Ибо нет забавы чужому сердцу, как рассказать и передать собственного знания кому-то другому, якобы сберечь и предупредить чужого внимания. И хотя всякий сам себе будет учителем и по жизни своей одинок, львице делалось приятным слушать какой истории, покуда то напоминало ей времена, когда наставница бывала еще пышущей и несомненно, несомненно живой, еще не утонувшей на илистом дне вод.
Фаренгейт вышла с раздумий в некотором смущении и оно все более, более увеличивалось, делалось объемным и, казалось бы, ощутимым чуждому носу и языку. Мотнув своей головою да поведя ухом в сторону, не думая долго и как бы воскликнув тихо льву:
- Батюшка, - начала она с привитым воспитанием уважением к иному, даже чересчур помпезно вымолвил первого обращения, - не случалось, нет, никого искать. Хотя-с, знаете, за дождем пришлось бежать; и даже не помню, - надо же.. - как в краю эдаком оказалась и как столкнулась с компанией Вашею, за что каюсь.
Говорила она спеша, изнутри сотрясаясь на себя забавницей. Морда ее вытянулась, сделалась бесстрастной, но лишь на мгновение. Понимать ей пришлось того, что свалилась на их черепушки, словно бабуин пьяненькой с дерева громыхнул да забился пальцами об землю, что-то дикое в желание выкрикивая. И подобное сравнение оставило Фаренгейт в сильном волнении, ибо в этом времени ей не хотелось потерять того живого интереса к двоим им, как говорилось уже в начале самом.
Ожидать реакции двоих не приходилось; у одного с них глазницы лопнуть грозят, а другая отскакивает, будто как от буйвола, мечущего по сторонам в стремлении протыкать чужого тела концами своего природного оружия.
- Никогда с сим товарищем не приходилось знаться; вовсе, от него разит иным тестом, потому что это дело очевидное.
А любопытно, однако ж, до чего все они переполошились и сталось интересно было разъяснить, что видаться с эдаким не приходилось ни разу своей жизни, но она промолчала, сжимая своих губ и надеясь не напороться вопросами об принадлежности. Ибо ей было тошно говорить об точности, которая сумела бы и в мыслях, и в действиях чужих вызывать агрессии от пустого звуку.
И как не взбесит ее, когда дело ясно и без вопросов было решено для себя самой, что будущее идет вслед за нами самими, что никакая преграда, выстроенная чужим, не сумеет сдержать порывов нам принадлежащих. Вздор! Ей делу не водилось до того, кто чему верен бывал и сама она не силилась понимать, как то может создать проблемы. И хотя в раннем детстве приходилось делаться доверием в прайд, в его сплоченность, то до нынешнего тех чувств едва сохранилась.
- Гм, правда, - голова у ней с подобного раздумия разболелась, следуя за вихрем, крутившемуся туда-сюда. - правда это, правда, не важно и не будет; к ним надо подходить постепенно и осторожно, дабы разузнать, но не того, к чему и чему они служат и верны, а от того, дабы самих их внутренних червей знать и плавать в их омуте, не опасаясь утонуть.
Ну да уж, пущай, пущай..
- А звать будут Фаренгейт.

0

18

Щекам стало жарко. Скорее от стыда, чем от смущения. Еще никогда в жизни я не оказывался в подобной, можно сказать, юморной ситуации. Кто знает, чем закончилась бы история, можно сказать, неудачный анекдот, если бы Грейз не задала главный вопрос. Вопрос, уже долго мучавший и сжимавший глотку обручами ядовитой змеи. По носу, щекоча, пробежали дождевые капельки. Стоило огромных усилий, чтобы не чихнуть, но вместо чиха из глотки рвался смех.
  Кажется, не замечая удивленного состояния пятнистой, львица прочитала короткое продолжение стиха. Что было дальше, чем он продолжался и чем закончился? Я не помнил, и вспоминать не спешил. По сердцу потекла приятная прохлада, стекая к желудку и обволакивая его непроницаемым коконом. Не смотря на свою странную манеру речи и, возможно, мысли, львица оказалась умна. Наверняка она знала еще что-то. Что-то невероятное!
  Не часто встретишь любознательных львов среди прайдовских, предпочитающих оставаться на одном месте и надеяться на волю великих духов. Ходили слухи, что в королевских помощниках и шаманов они предпочитали видеть иных зверей, от птицы до слона. Слухи, конечно, еще проверить надо, но на чем-то же они строятся. Не от балды народ придумывает байки.
  – Да что вы, – не удержавшись, хохотнул. – Бежать за дождем? Да вы, я посмотрю, философ!
  Хриплый смех все рвался и рвался, рвя легкие на мелкие лоскуты и грозя уничтожить на своем пути глотку, раскрошить язык и вывернуть обратной стороной язык. Он нашел свой путь и покинул тело, с каждым радом сдерживать было невозможно. Тихий и хриплый, змеиный и режущий слух, как мелькнувшая молния, но в тоже время простой смех не был предназначен, чтобы обидеть. Скорее, я смеялся сам над собой. Понапридумывал заговор вселенского масштаба и свято верил в него несколько минут. От самой первой встречи.
  – Никем. Мы друг другу случайные знакомые лишь несколько мгновений. – Желания прятать поднявшееся настроение не было, наоборот, им хотелось поделиться. – Дождь и тучи, ветер и прохлада. Время для знакомства весьма подходящее.
  Ворох мыслей ворвался в сознание, окрашивая неясными красками серые высокие травы, черные ручьи под лапами и прозрачный ветер. В темноте дождя, в его приятном полумраке чувствовалась защита, словно ты маленький котенок, спящий у пуза матери. Влага стекала с гривы, морды, тела и хвоста водопадами и стоит ли вообще тащиться вдаль?
  – Зикомо. – Голова в почтительном удовлетворении опустилась до уровня груди и вновь поднялась. – Приятно знакомство.
  Что говорить дальше? Ей духи, растерялся совсем.
  – А не устроить ли нам небольшую охоту? Что сидеть на месте, киснуть? Уж нет, лучше продаться гну за копыто, чем подпирать землю.
  С прищуром усмехнувшись, я сделал несколько небольших шагов вперед, одновременно стряхивая с тяжелой гривы воду.

0

19

премногом уважении выбешу ряд очереди, ибо, быть может, завтрашним да едва позднее выложить поста не сумею, посему лезу Грейз на голову, надеясь, что на не стряхнет моей больной сущности.
так же-ж пост выеден с головы и не имеет связки, за что каюсь еще за раз.

Сердце у ней вновь вздрогнуло да заколотилось, и так бешено, так отчаянно сжималось и раздувалось оно, выигрывая своего стуку, как симфонии какой, что сталось дурно юному зверю; она даже сделала какое-то бессильное движение губами и проглотила нарастающего в глотке комка, но осталась при этом неподвижной и даже редко глаза ее хлопали в моргании. Все молодое и упругое, слегка худощавое, с выступающим рядом реберной кости тело замерло, сделалось напряженным; и что так могло повлиять на ее теперешнее состояние? Не предложения ли Зикомо - ах, какое странное, певучее именование - выступать на охоту так вздернуло ее, заставляя изогнуться телом-«полотном» в не движении?
Пожалуй-с, Фаренгейт бывала готовой любого снести, и даже снесла она прежних да иных событий, и все выдержала, не продрогла своим мозгом в русло его неимения, но понимать намерения чужака никак не бывала готовою.
- Да только уж дьявол какой носит своих лап в дождь; да только он, черт рогатый, себя не пожалеет - а чего ему себя жалеть? разве только в своем бессмертии - да иного затащит, чтобы и тот себе, чего доброй воли рока, шею разобрал на частицы костей да связующих. Нет, увольте-с, не пойду, не утащите на охоты, демон эдакий! Не утащите!
.. Ну да уж, а теперь вот вообразились сами собою картины, где она своего тела видит в луже грязи, переломанного, вывернутого наизнанку стервятником ли каким, а-ли грязной воды ли какой. И душно ей этого было снести, она силою зажмурила век, сотрясала с головы своей подобного представления, а потом, стараясь не подавать виду, будто как страх ей все нервные окончания раздробил, тихим, послушным голосом выдавила речей:
- Гм, вы, Зикомо, будете своей шкуры не жалеть? Но это ладно, коли жесткий волос, а лап? Вас, Зикомо, в подобную ярость погоды на Килиманджаро еще не несет?
Глас ее не выдержал, сделался недовольным, грубым, и губенка верхняя мелко приподнялась, обнажив куска клыка. Почему же теперь ему есть желание куда-либо выдвигаться? В чем же шутка-то? В чем разгадка-то сокрывается?
- А хотя оно было дело ясным: он для себя, для своего желудку, для своего комфорту, даже для мнимого спасения себя, себя-то он не продаст, эдакий Мом, а чужого отдаст, и чужую душу так же отдаст по дешевой цене. Да кто же в такой погоды гоняет антилоп, возит их по грязи, и себя возит, и другого возит? Все продаст, рогатый. Всех за рынок; даже свободу, спокойствие, даже совесть, честь, всех и всяк в толкующую топку. И жизни продаем, ей-богу!
Ее голова тяжелела под натиском мучительных рассуждений, совершенно обманутых, ибо, в сущности, ей было ныне лишь желание устроить какой сцены внутри себя, а внешне он, Зикомо, ей бывал даже приятен; это было странное состояние, когда она старалась чужого и желанного не получить, как отвергнуть да не бывать искушенной.
Фаренгейт даже с некоторым наслаждением поддразнивала своих речей, и, впрочем, они бывали не внезапные и не новые, а наболевшие и давнишние, которые выгрызли в ее сознание уже невесть какой норы, затеснили там своего присутствия, а при всяком ослаблении юного внимания они являлись, как падальщики на сгнивающей туши, намереваясь устраивать своего пира и считая это везением, снисхождением Природы-Матери на них. Ибо, черт-с два, все мы Ее детища, все Ее кровь и тело.
Во что бы оно не было, но надо, надо решиться или..
- .. или ничего.
Вдруг она вся вздрогнула от мысли этой, хотя знала наперед, даже как-то сладко ожидала ее прихода в собственную голову, и все равно, как бы Фаренгейт не бывала готовою морально, реалии и мгновения их заставляют естество ее врасплох всякий плешивый раз. Львица поспешно оглянулась, словно как поджидая еще чего-то, ища этого в зарослях и не находя, но оставаясь недовольною тем, будто она что-то очень важное потеряла в листве, чего хотела, но не могла вернуть, ибо не помнила, что, по сути, она потеряла и потеряла ли это вовсе, а не навыдумывала себе бреду какого-то да не зашлась ли им?
Фаренгейт не желалось еды, хотя с нескольких дней уже не брала она в пасти куска мяса, покуда патрулирование границ считала своим долгом превыше потребности полностью оббить желудка сочной, кровяной частицей плоти какого-либо травоядного.
- Эх, каналья!..
Желудок ее сросся с хребтом, вылепился на позвоночнике, и от думы нежеланной, но, видит бес, предстоящей охоты издался душераздирающимся визгом, вымаливая своей потребности в насыщении голосом, на который способен. С сего глазницы молодой львицы притупились, залились туманом смущения и надеждою того, что за вспышкою грома и раската едва можно было расслышать подобной слабости организма ее. Дело было понятное и решенное: еще с нескольких суток она не вытянет на грызунах, на грубом мясе сурикатов; сознание заволокло представление жирной, кровь с молоком, плотной туши парнокопытного.
- Пшла!..
Сказала она себе да двинулась за гривастым Зикомо, промокшему, как будто котенок в реке Зимбабве. Юная воительница шла, осознавая, что подобным действом собственных крыльев раздерет в пух.

0

20

Гепард молчала. Расслабление конечностей ей даже дал возможность почувствовать влажную травинку меж когтистых пальцев, а веки немного осели, скрывая пол темного горизонта в себе. Она уже не чувствовала угрозы от пары незнакомцев, и остатки страха испарились быстрее лужи под утренним солнцем. Оно даже переросло в некое бесстрашие, но показывать эти признаки ей не хотелось, совершенно. Да, пара львов, переглядываются забавно. Гривастый даже меняет траекторию, стукнувшись лбом с новой знакомой. Хоть бери да сватай их прям сейчас под раскидистым древом, и провожай взглядом в горизонт, где еще будут видны лучи закатного солнца. А потом пойти налакаться теплой воды с листьев да прилечь отдохнуть с новым званием свахи саванны. Только вот большие кошки ко всему прочему еще и взрослые. А взрослые всегда рады дать по причине и без в морду, и особенно если что-то не понравится.
Желудок Грейз был полон, и это была не предусмотрительная охота перед долгим дождем. Она до этого нагуливала аппетит, вываливаясь в песке и выгреваясь на солнце. И есть ей совершенно не хотелось. Но вот компанию терять тоже не хотелось, особенно теперь. Бегать с полным брюхом по мокрой траве, что за умора. Потянувшись телом и протерев лапы в мокрой земле, она была готова сейчас пойти и разогнать какую-нибудь несчастную зверушку.
Фаренгейт казалось совершенно измученной в этом счастливом стечении обстоятельств. Видать, лев это и без слов сумел уловить, раз первый выразил такую инициативу. Ох уж эти гривастые! Длинные лапы подняли тело над землей и понесли в неизвестном направлении, а шея медленно вертелась в попытке унюхать что-нибудь.
Бесполезно. Будь тут еще ветер, и кошки бы не смогли даже открывать глаза против его направления. Отряхнув с пушистого загривка и тела лишнюю воду, она словно стала еще легче и пошла головой отряда, высматривая вдали тела. Спугнуть она могла и упитанного гну, и вряд ли от неё требовалось больше, когда есть два взрослых льва на подхвате, которые могут залечь в траве и выскочить, когда она будет совсем обречена своим безысходным положением. И при всей её скорости, им долго наедине не придется оставаться в кустарниках.
- Если что пойдет не так – вы лужи обходите, - при таком напоре воды можно было легко прыгнуть и окунуться по самую шею в некоторых местах, разве сможет кто-то гнать дальше в таком попадании? Ей раз пришлось нырнуть и остаться ни с чем, и как бы это ни было весело в новой компании, заполучить репутацию буйка ей точно не хотелось. И другим такого не желалось.

> вдали от кустарников и места общей встречи, где уже виднеется потемневшая земля и пасущиеся стада <

Здесь. Совсем в другой стороне она завершила свою прошлую успешную охоту, и выбралась теперь в отражение рельефной равнины. За парой холмов были ямы, в которые можно оглушающе грохнуться. Еще где-то могли угрожать коренья деревьев, сейчас обнаженные от воды. Но это совсем критические места столкновения, если хитробокая антилопа вздумает ускользнуть прям из-под лап.
- Я подниму на вас вон ту, все-таки нет причин гоняться сразу втроем в такую погоду. А вы уж как-нибудь поймайте, -  скользнув взглядом по захудалым бокам львицы, пятнистая улыбнулась, наконец чувствуя себя в своей тарелке, - да, меня Грейз зовут.
Естественно сложившись в плечах и спине и нырнув в траву, она пошла в обход тех холмов, собираясь выгнать гну прям сразу за ними, где она наверняка затормозит на скользком подъеме. Опустив тело, она краем глаза дожидалась, пока компаньоны займут свою невидимую для животных глаз позицию. Как только это свершилось, Грейз поднялась с низкого старта, обрезая перепуганной гну дорогу на поворотах и гоня её точно туда, куда было нужно - прямо в лапы и зубы львов.

Отредактировано Грейз (2015-07-23 13:50:31)

0


Вы здесь » The Lion King: Rise of an Empire » Территория » Заросли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC